Згуртованість суспільства через феномени культури. Олександр Філоненко

Транскрибовано з відеозапису експертної дискусії «Згуртованість суспільства через феномени культури» 18 травня 2021 р.

Модератор: Які знаєте приклади з історії, коли культурне явище суттєво вплинуло на рівень згуртованості суспільства чи інші аспекти суспільного життя?

Олександр Філоненко: Добрый день. Когда я думаю о социальном клее, о котором мы собрались сегодня поразмышлять, мне всегда приходит на память итальянское слово «compagniа» или слово «компания», в котором очень слышно слово «хлеб» – «pane» и «compagnia» – как группа людей, объединённых возможностью разделить хлеб вместе – это очень сильное напоминание о том, откуда берётся социальный клей, или почему люди собираются.

Мне кажется, что сегодня очень своевременно вспомнить и помнить о том, что мы разделяем хлеб с очень близкими людьми, с друзьями, и, действительно, очень важно, что нас объединяет опыт трагедии, горя.

Но не менее важно то, что люди всегда объединяются, собираются, разделяют нужду в счастье. И эта старинная традиция собирательства от античной философии до цивилизации дружбы в украинской традиции, мне кажется, сегодня крайне своевременна.

Если говорить о вдохновляющем украинском примере, то для меня это опыт Григория Саввича Сковороды. И не только потому, что я приветствую вас из Харькова, но и потому, что, наверное, сегодня мы недостаточно хорошо понимаем, что это был человек, живший в эпоху очень слабых институций, всю свою жизнь посвятивший культивированию цивилизаций дружбы. Его десятки-сотни писем друзьям – это основной корпус.

И мне кажется, что в трудные времена мы возвращаемся к клею дружбы, который вырабатывается вокруг вопроса о счастье. Примерно так.

Модератор: Через який механізм культура може впливати на згуртованість суспільства?

Олександр Філоненко: Если очень коротко, то, конечно, механизм один – это образование. Но если вернуться к точке Голодомора и к тем трагедиям, из которых мы выбираемся, и, может быть, в недостаточной степени понимаем, как глубоки эти практики расчеловечивания, ответить: «Образование», – конечно, недостаточно.

Речь идёт не только о передаче умений, навыков, ценности идентичности, но и о восстановлении самой ткани человечности. Я думаю, что, когда мы сегодня думаем об образовании как о способе воспитания определённой добродетели, очень важно осознавать, что мы стоим перед огромной нуждой в образовании взрослых.

Хотя, конечно, все переживают кризис образования школьного, но реформа его невозможна без переосмысления взрослого образования.

Модератор: Яким має бути культурний продукт, щоб суттєво збільшити згуртованість нашого суспільства?

Олександр Філоненко: Спасибо. Мне кажется, что людей больше, чем слова, объединяет то, о чём они молчат.

И настоящий культурный продукт – это продукт, который передаёт не слова, а молчание. Не по поводу того, что нас разделяет, а молчание, которым хочется поделиться, потому что есть вещи, которые ввергают нас в восхищение, в благоговение.

И настоящий культурный продукт передаёт именно такое молчание, он помогает человеку открыть, что жизнь – это великая штука.

И собственно говоря для меня дефицит качественных культурных продуктов заключается не в том, что мало слов – слов достаточно, и всегда больше, чем хотелось бы. Гораздо важнее, чтобы эти слова передавали огонь восхищения. И мне кажется, что это и задаёт, и определяет качество продукта.

Модератор: Якою має бути політика держави щодо створення такого культурного продукту?

Олександр Філоненко: Ничто так не воспитывает, как живые встречи с большими людьми. И можно воспитывать идеями, книгами, передачей знаний и преподаванием, но всё-таки огромную роль играет опыт встреч. И в этом смысле в любом состоянии общества самое значимое – это понимание того, кто является такого рода авторитетом, лидером.

Скажем, если о каких-то конкретных вещах говорить, то если я занимаюсь философией, то совершенно невозможно представить хотя бы мою жизнь без встреч с М. В. Поповичем, с В. А. Малаховым, с их поколением, с С. Крымским, с более молодыми философами – О. Хомой, А. Баумейстером.

И я думаю, что в каждой сфере культуры сейчас очень важна работа персонификации – олицетворение, возвращение лиц. Потому что мы часто говорим о приоритетах, потоках, ориентациях, думая, что лица – это способы реализации этих направлений, инструменты, а на самом деле всё наоборот.

Я думаю, что государственная политика в культуре – это способ организовать места эффективных коммуникаций, эффективных встреч лицом к лицу.

И способ решения, инструмент очень простой. Мы однажды обсуждали это в экспертном сообществе. Я спрашивал музейщиков-искусствоведов: «Вы знаете трёх украинских художников, которые лично определили Вашу судьбу?» Они называли, составляли список. Мы передавали этот список, например, музыкантам и спрашивали их: «А Вы знаете этих людей?» И оказывается, что нет.

То есть даже на уровне экспертов задумываясь о больших политических стратегиях и ориентациях, мы не можем в экспертном сообществе составить список безусловных живых людей, которые составляют современное лицо украинской культуры.

Я думаю, что это действительно самая первая точка, мимо которой мы не можем проходить, думая о направлениях государственной политики.

Мы должны служить тому, чтобы эти люди приобрели хорошую акустику, чтобы общество слышало об их существовании и свидетельстве.

Модератор: Як громадянське суспільство та/або приватна ініціатива може цьому сприяти?

Олександр Філоненко: Мне хотелось в качестве ответа историю рассказать. Историю очень харьковскую, историю 2014 г., когда в Харькове было очень трудно жить по известным причинам, потому что все были, мягко говоря, шокированы самой возможностью и мыслью о Харьковской народной республике.

Конечно, мы все превратились в волонтёров и каждый день реагировали, что-то делали. И в какой-то момент стало ясно, что мы погружаемся в какую-то очень напряжённую, но поверхностную жизнь, когда единственный наш способ ответа – это реакция на нужду каждого конкретного дня.

И было совершенно ясно, что даже если танки не вошли, а мы живём в этом страхе, то мы очень многое потеряли. И возникла нужда в странном ответе.

В том году мы стали проводить городской, международный даже, культурный фестиваль «Данте». На нас смотрели немножко странно: почему во время войны надо делать фестиваль о Данте? Почему нужно делать фестиваль, посвящённый культурным политикам?

Но это была инициатива прямо группы друзей, каких-то активистов, разросшаяся и превратившаяся в 5-летний фестиваль, который был создан сугубо общественными инициативами и никакого отношения это не имело к государству, кроме, конечно, партнёрских отношений с университетами, с институциями.

Но тогда мне была очевидна эта нужда в том, чтобы каждый человек в трудных обстоятельствах нашёл путь к своему собственному сердцу и человечности. Потому что, если мы в трудных обстоятельствах не находим эту дорогу, мы проигрываем в кризисных обстоятельствах.

Эта глубочайшая нужда в заботе о своём сердце в трудных обстоятельствах конфликта и войны тогда показала, что, если мы не делаем это, мы проигрываем.

И то, что в 2014 г. начался культурный фестиваль и не один, для меня было показателем того, что эта энергия согласия, клея социального – это не некая вишенка на тортике, не украшение жизни, а первейшая нужда. Мне кажется, что эта нужда и осознается, и принимается гражданским обществом, почти никогда не исходит из государства, и, может быть, даже не должна от него исходить.

И это действительно миссия, призвание гражданского общества, которое формируется именно ответом на эту глубочайшую человеческую необходимость не быть растерянным в трудных обстоятельствах и находить путь к своему собственному сердцу.

Модератор: Запитання від глядачів Олександру Філоненку – Чи можете Ви згадати приклади впливу культури на суспільство? Такі, як будівництво собору Санта Марія дель Фьоре та собора Гауді.

Олександр Філоненко: Спасибо. Я вижу, что задаёт вопрос человек, который смотрит мои лекции в Ютубе. Это приятно, конечно.

Но я бы хотел другой пример привести, который кажется для нас сегодня очень настоятельный. Когда мы переживаем такие катастрофы, как эпидемии и современное положение растерянности, обычно мы представляем себе, что главное человеческое дело – это выбраться из этого и достичь какой-то нормализации.

Но наиболее вдохновляющий культурный пример – это, безусловно, чума 1349 г., в ответ на которую возникает Итальянское Возрождение.

Буквально пару недель назад состоялся украинский День Бильдунг в рамках Международного движения «Бильдунг» Скандинавских народных школ. И меня удивило, что документ называется «Ренессанс 2.0», когда речь идёт о том, что мы переживаем сегодня ситуацию схожую, когда из растерянности может возникать что-то грандиозное, соизмеримое с итальянским Ренессансом.

С тех пор мы уже забыли, что причиной этого Ренессанса была не тоска по античности, а нужда в том, чтобы выбраться из чумы, унесшей половину населения Европы.

Но, может быть, это поможет нам сегодня понять, что мы на пороге не Ренессанса 2.0, а, конечно, это 1001-й Ренессанс. И каждый раз для человека в трудных обстоятельствах только культура помогает преодолеть этот порог.

Я думаю, память об итальянском Ренессансе – это самая вдохновляющая и актуальная память для нас сегодня.

Модератор: Чи має культура створюватися знизу – від громад, чи згори – через державно-фінансову підтримку?

Олександр Філоненко: Мне хотелось бы думать, что культура начинается не с громад и не из поддержки сверху. Культура и цивилизация движется ровно теми же силами, которые приводят в движение сердце каждого отдельного человека.

Никаких других источников возрождения культуры не существует. И громады, и государство должны слышать живое сердце. И если нет этой практики слушания, все инициативы оказываются пустые.

Відеозапис експертної дискусії

Модератор – Максим Семенчук

Текст транскрибовано – Денис Андрущенко, Лідія Асцатрян

Матеріал підготовлено та транскрибовано за підтримки Міжнародного фонду «Відродження» в межах проекту «Діалоги про згуртованість». Матеріал відображає позицію авторів і не обов’язково збігається з позицією Міжнародного фонду «Відродження».